Кустарная броня покрывала кабину: грубо нарезанные пластины, приваренные внахлёст, с просветами для обзора. На крыше кабины торчала «люстра» из четырёх мощных прожекторов, сейчас выключенных. А в кузове, на самодельном станке из сваренных труб, стоял крупнокалиберный пулемёт.
Я присмотрелся.
Хм, это «Корд».
Или его местная копия. Калибр двенадцать и семь. Машинка, которая прошивает лёгкую бронетехнику навылет, а человеку, даже в Аватаре, отрывает конечности с одного попадания.
Вездеход остановился у края поляны, метрах в тридцати от моего укрытия. Мотор работал на холостых, выплёвывая сизый дым из выхлопной трубы. Пахнуло соляркой и горелым маслом. Знакомый, почти родной запах.
Там находилось три человека.
Первым я оценил пулемётчика, потому что он представлял главную угрозу. Коренастый тип в потёртом тактическом жилете, руки на рукоятках пулемёта, ствол которого медленно ходит по сектору. Плавно, без рывков.
Он явно не новичок. И контролировал поляну с ленивой уверенностью хищника, который знает, что сильнее всех в округе.
Водитель вышел вторым. Невысокий жилистый мужик лет сорока, с обветренным лицом и короткой щетиной. Движения экономные, ни одного лишнего жеста. Он не оглядывался по сторонам, выискивая хищников, а просто стоял, втягивая воздух носом, как охотничья собака на стойке.
Правая рука расслабленно лежала на рукояти автомата, висевшего на одноточечном ремне поперёк груди. АК сотой серии, если я правильно рассмотрел. Потёртый, с обмотанной изолентой рукоятью и каким-то кустарным обвесом на цевье.
Третий пассажир, выскочил из кабины последним. Молодой парень, длинный, нескладный, с суетливыми движениями человека, которому не хватает опыта, чтобы маскировать нервозность.
Голова дёргалась, как у воробья, глаза перескакивали с предмета на предмет. Автомат такой же, сотая серия, но висит неудобно, болтается, бьёт по бедру при каждом шаге.
Три цели.
Мозг автоматически начал расставлять приоритеты. Первый номер: пулемётчик. Без него это грозное оружие превращается в бесполезную железяку.
Второй: водитель, он же лидер, он же главная угроза в ближнем бою.
Третий: молодой, и он наименее опасен, но непредсказуем, а непредсказуемость иногда хуже профессионализма.
— Три цели, — голос Евы прозвучал в голове, и я готов был поклясться, что она потирала руки, пока это говорила. — Уровень угрозы средний. Аватары класса «Сяо-Мяо», китайский ширпотреб, дешёвая серия. Реакция замедленная, мышечная масса ниже нормы. Кучер, мы можем их взять! Ты тяжёлый класс, порвём как грелки!
— Цыц.
— Что?
— Я к этому телу пять минут как привык, — я смотрел на пулемёт в кузове через просвет между корнями, прикидывая сектор обстрела. — А там «Корд» двенадцать на семь. Он меня пополам перепилит вместе с моей «тяжёлой» бронёй. На дистанции в тридцать метров эта штука прошьёт «Трактор» навылет, не заметив. Вместе с деревом за моей спиной.
— Но их аватары слабее!
— Аватары слабее. Пулемёт нет. Так что наблюдаем.
Ева замолчала. Обиженно или разумно, я не стал разбираться. Главное, что замолчала.
Водитель-лидер обошёл вездеход, остановился у капота и осмотрел поляну. Взгляд его задержался на моей разбитой капсуле, и он неспешно двинулся к ней.
Молодой засеменил следом, стараясь держаться за спиной лидера.
— Шеф, — молодой вытянул шею, заглядывая в капсулу из-за плеча, — шеф, она пустая! Ну я же говорил! Кто-то нас опередил!
Лидер не ответил. Он присел на корточки рядом с капсулой, провёл пальцем по краю рваного отверстия и внимательно осмотрел металл. Потом поднялся, отряхнул руки и посмотрел на молодого с выражением терпеливого презрения.
— Не истери, Мурзик. Посмотри на края.
— Ну, края. И чего?
— Вывернуты наружу. Не внутрь, наружу. Видишь? Это значит, что «консерву» вскрыли изнутри. Или она сама вскрылась. Никто нас не опередил.
— А… а куда делся аватар?
Лидер не ответил и на этот вопрос. Он уже заметил тушу раптора и подошёл к ней. Присел, осмотрел голову с размозжённым основанием черепа, потрогал труп, от которого здешние мухи-переростки поднялись жужжащим облаком.
Потом встал и повернулся к молодому с нехорошей ухмылкой:
— Опа. А вот и бонус.
— Чего?
— Ютараптор. Самка. И смотри-ка, убита чисто: трубой в шею, перебит позвоночник. Три удара, не больше. Ещё тёплая.
Лидер достал нож. Широкий, с зазубренным обухом. Присел на корточки у туши и одним привычным движением вскрыл брюхо от грудины до паха.
Внутренности вывалились на траву. Лидер запустил руку в разрез, пошарил, нащупал что-то и вытащил.
Тёмно-бордовый комок размером с кулак. Похожий на печень, но с характерным металлическим отблеском.
— Надпочечник, — сказал лидер, любуясь добычей. — Целый. Тысяч на пятьдесят потянет. Если найти правильного покупателя.
Мурзик смотрел на железу с тем выражением, с каким смотрят на чужие деньги.
— О-о! Халява! — протянул он.
Лидер вытер нож о шкуру раптора и поднялся.
— Ева, — прошипел я одними губами, так тихо, что сам едва слышал. — Какого хрена?
— Чего? — её голос в голове звучал невинно.
— Железа стоит пятьдесят тысяч. Почему не сказала?
— Потому что это нелегально, Кучер. Добыча органов хищников — статья. Пять лет минимум.
— Он на меня напал. Я его убил в самообороне. Имел полное право выпотрошить.
— Право убить — да. Выпотрошить тоже — да. А вот права продать внутренности у тебя не было. Закон разделяет эти вещи. Я не могу рекомендовать оператору противоправные действия.
— Деньги мне нужны, Ева. Позарез.
Это было так. В этом мире у меня ничего не было, а хорошая снаряга и патроны с неба не падают. Нет, ну иногда падают, конечно. Но с кредитами на кармане все же проще достать что-то уникальное.
Если есть возможность хорошо экипироваться, то не нужно ей пренебрегать. Нам еще с Сашкой выходить отсюда. Когда я его найду.
— Тогда в следующий раз сам догадайся. Я — военный ИИ, а не консультант по чёрному рынку, — процедила Ева.
Я стиснул зубы. Пятьдесят тысяч валялись буквально под ногами, а я прошёл мимо.
Ладно. Будет мне урок на будущее.
Молодой Мурзик тем временем побледнел, хотя на синтетической коже китайского аватара это выглядело скорее как лёгкое посерение.
— Это получается тот аватар сделал? Из капсулы? Голыми руками? — забормотал он.
— Не голыми. Трубой. Но да, руками, — лидер обвёл взглядом поляну, медленно, внимательно, как человек, привыкший замечать то, что другие пропускают. — Значит, он где-то рядом.
Его взгляд скользнул по моему укрытию. По корням, по просветам, по тёмной нише между ними.
Я не дышал.
Секунда. Две. Три…
Взгляд пошёл дальше. Грязь на лице и теле сделала своё дело: для его глаз я был просто ещё одной тенью в переплетении корней.
— Но он пеший и пустой, — лидер сплюнул на землю и потерял к теме интерес. — Сука, сбежал. С оператором внутри, это максимально проблемная зараза…. Хрен с ним. Может по дороге где найдем. Грузим тушу, на базе разделаем нормально. И мешки забери, Мурзик, они у кромки, где оставляли в прошлый раз.
— Какие мешки?
— Синие. Гермаки. Ты такие же в прошлый раз забирал, балда.
Молодой закивал с преувеличенным рвением и потрусил к краю поляны, где из-под разлапистого папоротника торчали углы ярко-синих мешков.
Лидер вернулся к вездеходу и махнул пулемётчику. Тот кивнул, не отрывая рук от рукояток, и лидер полез в кузов за лебёдкой.
Загрузка началась.
Лебёдка взвыла, натягивая трос, и туша раптора поползла по земле к вездеходу, оставляя за собой широкую борозду и шлейф из потревоженных насекомых. Тысяча двести с лишним килограммов мёртвого мяса, чешуи и костей. Стальной трос скрипел от натуги, лебёдочный мотор захлёбывался на высоких оборотах.
Пулемётчик отвлёкся. Не сильно, но его внимание раздвоилось между контролем периметра и процессом погрузки. Он придерживал трос одной рукой, следя, чтобы тот не перехлестнулся на барабане.
